«Нас ждёт тяжёлая осень» – замдиректора ТГК-14 о долгах в 1,3 млрд рублей

, Опубликовано в "Про теплоснабжение от первого лица"
Источник: ИА "Чита.Ру", https://www.chita.ru/articles/92233/
Автор: Андрей Козлов

Долги потребителей перед ТГК-14 в Забайкальском крае и Республике Бурятия к сентябрю достигли 1,3 миллиарда рублей. Заместитель генерального директора компании по сбыту Юрий Дорфман рассказал «Чита.Ру» о том, как компания добивается возврата долгов, почему ТГК-14 выгодно работать с потребителями, минуя управляющие компании (УК) и ТСЖ, и почему молодому современному руководителю интересно и важно жить в Чите.

Юрий Валентинович Дорфман родился 24 июля 1980 года в Чите. В 2002 году окончил Читинский государственный технический университет по специальности «Тепловые электрические станции». В 2006 году получил второе высшее образование по специальности «Юриспруденция». Кандидат технических наук. В 2002—2005 годах работал машинистом-обходчиком по котельному оборудованию, машинистом котлов, заместителем начальника котлотурбинного цеха по эксплуатации Читинской ТЭЦ-2. В 2005—2006 годах – заместитель начальника, начальник котлотурбинного цеха по эксплуатации Читинской ТЭЦ-2. В 2006—2009 годах — директор филиала ОАО «ТГК-14» «Читинская генерация». С августа 2009 года — заместитель генерального директора по сбыту ПАО «ТГК-14», член правления компании.

— Как вы можете оценить рынок УК и ТСЖ в Чите?
— У нас 80% потребителей находятся на лицевых счетах, то есть рассчитываются с нами напрямую, и мы этот процент увеличиваем. В Улан-Удэ этот показатель доходит до 94%. Эта мера вынужденная.

— Вам это выгодно?
— Работу с задолженностью мы ведём очень интенсивно. У нас огромное количество мероприятий по сбору задолженнности, мы на это тратим достаточно приличные средства. И как нам это представляется, мы это делаем намного лучше, чем управляющие организации, большинство из них. Есть и такие, которые очень плотно со своим потребителем работают, и платят нам всё вовремя. Но в ситуации, когда УК покупает у нас тепло и поставляет его жителям (у энергетиков это называется «рассчитываться по стене дома» — А.К.), там пока очень большие долги – около 40 миллионов рублей. У нас процент сбора всё-таки выше, чем у них.

— Прямые потребители сколько вам должны?
— По Чите долг 254 миллиона рублей.

— По долгам вы работаете с УК и ТСЖ напрямую?
— Да, мы им начисляем по стене дома и потом с них взыскиваем долги, то есть мы на них подаём в суд, исполнительные листы на них получаем.

— А пеню на кого они вешают?
— Они пенёвку вешать на потребителей не имеют права — только на тех потребителей, которые им должны. Поэтому они пеню оплачивают из своего оборотного фонда.

— Сорок миллионов рублей — это долги прямых потребителей этим ребятам?
— Причины разные. Есть такое, что им потребители не платят, а они, соответственно, нам не платят. Есть ситуации, когда потребители платят им, но они нам не отдают эти деньги. Именно поэтому мы переходим на прямые расчёты. Нам это теоретически невыгодно, потому что нам собрать с одного контрагента — ТСЖ – проще, чем со 100 квартир.
Вместе с тем, у ТГК-14 растёт дебиторская задолженность, а управляющие компании и ТСЖ очень слабо с этим работают и ничего сделать не могут. А у нас правовая служба мощная, действуют бригады по демонтажу горячего водоснабжения, соглашения со службой судебных приставов, судами. Небольшие управляющие компании себе такого позволить не могут, да и законодательство в этой части несовершенно. Представьте: вы — руководитель управляющей компании, вы должны денег за тепло ТГК-14, вы пошли с этих людей собирать, вы их поддавили, отключили электричество, написали на них жалобу, подали на них исковое заявление в суд, а они взяли и выбрали другую управляющую компанию. Вы им не понравились, вы начали на них давить, начали им жизнь портить, они вам протокол голосования жильцов и — до свидания.
Надо учитывать ещё, что дома у ТСЖ и УК разные. Есть такие, где живут платёжеспособные жильцы, и у нас есть примеры, когда ТСЖ вообще платят вперёд. Например, «Элит Сервис плюс», Жилищно-потребительский кооператив 29, ООО «Хороший дом». Есть противоположные примеры — ООО УК «Северный», ТСЖ «Уют», «Энергострой». У «Уюта» долг — 3,3 миллиона рублей, и мы с этим «Уютом» бьёмся уже несколько лет. У «Северного» долг больше 2 миллионов рублей.

«Институт управляющих компаний и ТСЖ у нас сформирован достаточно тяжёлый»

— Каковы основные причины накопления таких огромных долгов?
— Полный спектр: неквалифицированные руководители, недобросовестные потребители, нельзя выделить какую-то одну причину. Снижение платёжной дисциплины в последние два года связано с кризисными явлениями.
Институт управляющих компаний и ТСЖ у нас сформирован достаточно тяжёлый. Ведь на западе страны — это реальный бизнес, руководители управляющих компаний и ТСЖ там — это люди с серьёзными заработками. У нас и доходы населения ниже, и само состояние жилого фонда другое.

— Какова динамика по сумме долга?
— Мы держали эти долги в определённом диапазоне, даже слегка снижали с 2011 года и по 2014 год. В 2014-м начался рост. По ТСЖ и УК по краю с 2014 года долг вырос примерно на 15 миллионов рублей (в 1,6 раза – А.К.). Долг по населению (254 миллиона рублей – А.К.) – тоже идёт динамика, но она не столь значительна: за 2 года порядка 5-7 миллионов (2,1-2,8% — А.К.), до этого 2 года вообще было снижение.

— Чтобы было, с чем сравнивать, можно озвучивать общий объём оказываемых услуг?
— В год начислений по Забайкальскому краю — порядка 3,7 миллиарда рублей, из них 55% — это население, 45% — юридические лица. Сейчас доля юридических лиц подрастёт — с 1 июля тариф по юридическим лицам возрос на 35%.

Военные миллионы. Десятки миллионов

— Как строится работа с ними?
— Закон нам позволяет потребителей-юрлиц отключать, и в целом с ними работать проще. На 1 сентября долг по юридическим лицам составляет 210 миллионов рублей, в начале года было 250.
Очень крупный должник – это предприятие, которое обслуживает объекты министерства обороны. До 1 ноября 2015 года их обслуживало ОАО РЭУ, по ним остался незакрытый долг по Забайкальскому краю в 127 миллионов рублей, а вместе с Бурятией — 182 миллиона рублей. Сейчас эти объекты обслуживает АО ГУ ЖКХ, и они нам уже должны более 30 миллионов рублей.

— Перспектива по этому долгу есть?
— По 127 — это практически мертвяк, они находятся в банкротстве.

— Что с другими юрлицами?
— Если говорить о системных проблемах, то, к сожалению, в этом году появилась новая проблема: предприятия краевого бюджета. Долг по ним на 1 сентября — больше 12 миллионов рублей. Основной — министерство здравоохранения. Краевой бюджет в этом году платит нерегулярно и с опозданием.

— Это непривычно?
— Да. Это тенденция текущего года. Началось примерно с ноября прошлого года. Проблема многоплановая. Во-первых, они платят несвоевременно. Во-вторых, есть такое понятие, как обеспеченность лимитами: когда начинается год, соответствующий бюджет, в данном случае краевой, должен подтвердить, что до конца года надо на потребление условно 70 миллионов рублей, и мы вам эти лимиты бюджетные выделяем. На сегодняшний день необеспеченность этими лимитами некоторых предприятий бюджета составляет около 15 миллионов рублей, и мы на эту сумму не имеем право заключить контракты. С некоторыми бюджетными потребителями контракты заключены до конца октября, где-то до конца ноября.

— Условно говоря, денег в бюджете нет?
— Мы знаем, что финансовые проблемы края решаются очень сложно. Так что нас ждёт тяжёлая осень и трудный декабрь, потому что это касается, как я понимаю, не только ТГК-14.

А есть же ещё муниципальные предприятия, которые к краю напрямую не относятся, но по коммуналке субсидируются именно краевым бюджетом. Долги краевых предприятий плюс бюджетозависимых предприятий — почти 20 миллионов рублей, этот долг должен расти, потому что сейчас потребление начинает расти.

Также у нас начались проблемы с федеральным бюджетом: это предприятия МВД, общий долг по ним – более 3 миллионов рублей, стоят отключёнными несколько предприятий. Где-то в мае или июне они на совещании у главного федерального инспектора сказали так: давайте сейчас заключим договоры с оплатой с февраля 2017 года, а вы за это время на нас в суд не подаёте и пеню не начисляете. Естественно им все отказали, но тенденция… И их это не остановило — они нам всё равно не платят. Сейчас эта проблема будет обостряться: начнёт холодать, и с одной стороны они наш правопорядок обеспечивают, а с другой — нигде не написано в законе, что в этой связи им можно нарушать нормы закона о платёжной дисциплине. Это правовая коллизия, это абсурд: предприятие, которое призвано защищать закон, его нарушает.

— Ну, вам не понятно де-юре, а де-факто всё понятно: не надо же платить, поэтому деньги идут на другие платежи.
— Конечно. В этом особая проблема. По объектам Минобороны есть указ президента от 23 ноября 1995 года №1173, в котором написано буквально следующее: «Считать ограничение или прекращение отпуска топливно-энергетических ресурсов (электрической воды, энергии, газа), оказание услуг связи и коммунальных услуг воинским частям, учреждениям, предприятиям и организациям федеральных органов исполнительной власти, в которых предусмотрена военная служба, действиями, нарушающими безопасность государства». Объекты министерства обороны им пользуются и просто не платят.

Мы собираемся вести законную, но жёсткую политику в этом смысле. Вы меня, конечно, извините, но уголь нам нужно покупать сейчас, зарплату нашим людям нужно платить сейчас. А где мы эти деньги возьмём? У нас источник один — это наша выручка, то есть наше тепло, которые мы подаём, и электроэнергия. Я не могу сказать угольщику: давайте в феврале 2017 года заплачу, потому что МВД заплатит. Мы за уголь платим сразу, у нас нет никаких отсрочек.

Мы в прошлом декабре собирались отключать объекты Минобороны — даже несмотря на законодательные запреты, потому что ситуация была доведена до точки кипения. С 1 ноября эта новая организация зашла, старую благополучно похоронили, долги подарили, завели новую, и они даже контракта с нами не заключали. Мы реально отправили бригаду их отключать. В Читу приехал генеральный директор из Москвы, они сразу заплатили часть долга — 25 миллионов рублей, и только благодаря его личному вмешательству удалось добиться того, чтобы у нас в новогодние праздники не было отключений.

— Сколько всего сейчас отключённых объектов?
— Двадцать четыре.

— Это краевого или федерального бюджета предприятия?
— Федеральные есть, краевые есть, муниципальных нет. Это больницы, предприятия МВД, казённые предприятия, казённые учреждения… Они обслуживают такие объекты, как Амурская 68 (административное здание, в котором расположены учреждения правительства края и федеральные структуры – А.К.), Богомягкова, 23 (такое же административное здание на площади Революции). Они отключены в полном соответствии с законом.

— Сейчас холодно станет, что они будут делать?
— Мы надеемся, что они будут платить. Вот вчера (интервью бралось 21 сентября – А.К.) по Минздраву нашли определённый компромисс. Сергей Олегович Давыдов (и.о. министра здравоохранения – А.К.), слава Богу, вмешался. Часть денег поступили, и мы в результате объекты вот прямо сегодня подключаем.

— Суммарный долг, насколько я понимаю, полмиллиарда почти?
— По Забайкальскому краю – да. Но суммарный долг вместе с Бурятией — миллиард триста.

«Если потребитель нужен бюджету, бюджет должен за него поручиться»

— Как должно корректироваться законодательство федеральное для того, чтобы подобная ситуация не была нормой?
— Я вхожу в экспертный совет Госдумы по энергетике, надеюсь, что его заново создадут (выборы в Госдуму прошли 18 сентября – А.К.). Я бываю регулярно на его заседаниях, готовлю постоянно предложения, и они делятся на три блока.

Первое – это то, что касается неотключаемых потребителей. Если какой-то бюджет, считает, что финансируемый им потребитель ему очень нужен, и он должен попадать в категорию неотключаемых, то бюджет этот должен поручаться за него. Это нормальная европейская практика. Например, есть правительство Забайкальского края, которое считает, что краевые больницы – неотключаемый потребитель. Отлично — пишется договор-поручение, поручительство, и если это предприятие не в состоянии платить, ТГК-14 в безакцептном порядке снимает с краевого бюджета необходимую сумму. Это резко уменьшит список неотключаемых объектов. То же самое — федеральный бюджет

Второе — это всё-таки ужесточение за неоплату. Направлений несколько. Я считаю оплату периодом позже неверной практикой – вы же за хлеб не платите через 10 дней после того, как вы его съели. Это принятая во всём мире – в Англии, в Китае – практика, когда потребитель не получает услугу, если у него на соответствующем счету нет денег. И здесь же — ответственность имуществом. Человек должен потреблять ту услугу, которую он в состоянии оплатить.

Да, есть социально незащищённые слои, и это третье направление изменений в законодательстве — должно быть адресное субсидированное граждан, которые не в состоянии за это платить. У нас механизм субсидирования существует, но он очень мудрёный и пороги там очень низкие — в силу экономии бюджетных средств. Расширение объёма субсидирования, адресное субсидирование позволит эту проблему решить, и это тоже нормальная мировая практика. Ведь в каком случае государство отдаёт бизнес в частные руки? Когда оно может ограничить круг потребления. Круг потребления в отоплении не ограничишь, и если ты отдал в частные руки энергетику, но не можешь ограничить круг потребления, то часть забирай на себя. А так эти деньги всё равно теряются: нам не доплатили, мы так же эти деньги в виде зарплаты не вернули нашим работникам, не заплатили больше налогов, не сделали где-то ремонт, что привело к аварии, на устранении которой потеряли деньги и так далее.

Необходимо внедрять инновации, новые технологии, которые позволяют снижать себестоимость производства электроэнергии и тепла. Сейчас это формально прописано, но не работает. Существует понятие энергосервисного контракта (форма договора, направленного на экономию эксплуатационных расходов за счёт повышения энергоэффективности и внедрения энергосберегающих технологий; затраты инвестора в данном случае возмещаются за счёт экономии, полученной после внедрения энергосберегающих технологий – А.К.), заложенное в 261-м федеральном законе «О энергосбережении и повышении энергетической эффективности». В стране заключаются энергосервисные контракты, но для энергосбережения дома, маленького магазина. Ни одного энергосервисного контракта по электростанции, крупной сетевой организации нет. Если я сейчас заключу энергосервисный контракт, то какой-то инвестор вложит, например, 200 миллионов рублей во внедрение энергосберегающих технологий. Я эти деньги должен буду ей выплатить после того, как будет достигнут эффект. Но как только мы достигнем этого эффекта, РСТ (Региональная служба по тарифам, устанавливает тарифы в том числе для ресурсоснабжающих организаций – А.К.) у нас это уберёт из тарифа, и платить нам будет не с чего. Именно поэтому ни одного энергосервисного контракта по электростанции в стране просто нет, хотя сам механизм шикарный, идея великолепна. Ведь инвестору это интересно, потому что он заработает на этом, нам это интересно, потому что мы снизим себестоимость и модернизируем оборудование. Интересно вроде бы всем, но не работает. Нужно менять законодательство так, чтобы заработало.

2 тысячи исков в месяц и арестованные автомобили

— Как строится работа с приставами и судами?
— Сопротивления никакого нет. У нас заключено соглашение с департаментом мировых судей, со службой судебных приставов. Вся сложность работы заключается в объёмах. Мы подаём порядка 2 тысяч исков в месяц, представьте какой объём работы судьям.

По приставам сложнее — очень сложный закон об исполнительном производстве. Если мы увеличим количество исков вдвое, количество приставов от этого не увеличится – у них штатное расписание от объёма работы не зависит. Но мы точки соприкосновения ищем. Мы, кстати, недавно закупили систему «Дорожный пристав», и четыре автомобиля с её помощью арестовали. Она позволяет на дороге по номеру автомобиля определить, не является ли его хозяин нашим должником. Если является, то мы с него либо взыскиваем деньги прямо на дороге, либо арестовываем автомобиль.

— За последние годы резко выросла стоимость присоединения к вашим сетям новых объектов, что немедленно было заложено в стоимость квадратного метра для конечного потребителя и сказалось в числе прочего на резком падении объёма строящегося жилья. В чём причина такого повышения?
— Плату за присоединение устанавливают регулирующие органы, то есть Региональная служба по тарифам. Для подключения объекта нужны какие-то мероприятия — нужно построить трубы непосредственно до объектов от наших сетей, нужно где-то диаметр наших сетей увеличить, где-то насос поставить. Эти затраты мы несём в РСТ, РСТ проверяет и устанавливает плату.

Причин увеличения стоимости этого присоединения несколько. Первое — это то, что ресурс существующих сетей по пропускной способности исчерпан. Для подключения объектов приходится перекладывать участки существующих сетей — не всегда, но как правило. А вторая причина — всё-таки основные площадки уже застроены, а для обеспечения новых приходится тянуть новые сети, это дорого.

Я читал про то, что стоимость квадратного метра жилья очень высока из-за стоимости технологического присоединения. Но мы специально провели расчёты, и выяснили, что в стоимости квадратного метра доля технологического присоединения по теплу, к примеру, занимает от 1,7 до 3%. Даже если мы возьмём максимальную величину — 3%, и стоимость квадратного метра жилья в 50 тысяч рублей, то в этих 50 тысячах рублей стоимость присоединения составляет только 1,5 тысячи рублей.

Генплан для экономии

— На сколько вообще город ещё может расширяться? На сколько готовы сети к этому расширению?
— Теоретически город может расширяться бесконечно. Можно для застройки новых микрорайонов тянуть трубы прямо со станции. Вопрос в разумности и целесообразности этого.

А расширяться мы готовы – будем вводить новые мощности на станции, проблем с этим я больших не вижу.

— А как вы вводите новые мощности?
— Ну вот, например, несколько лет назад мы закончили реконструкцию 6-й турбины на ТЭЦ-1. Это позволило тепловую мощность увеличить. Мы перекладываем головные участки сетей. Сейчас рассматриваем возможность реконструкции 1-й турбины на ТЭЦ 1 с увеличением тепловой мощности.

Понятно, что и здесь может наступить какой-то предел, но вы поймите, что в последние 2 года в силу кризисных явлений объём технологического присоединения очень снизился. Рынок насыщен, все застройщики приходят и жалуются, что не могут продать квартиры. В 2015 году мы присоединили почти вдвое меньше, чем в 2014-м. Ну а если будет какое-то развитие, то вопросов нет – мы готовы.

— Есть, всё же, способы снижении стоимости технологического присоединения?
— Главный способ — это плановость застройки, когда мы будем лет на 5 вперёд знать. То есть если будет нормальный действующий генплан. Краеугольным камнем является схема теплоснабжения. В ней все должно быть прописано на годы вперёд, кстати, вместе с источниками.

У нас ведь как порой получается: мы строим объект, бросаем туда трубу, а через год появляется ещё один там же, и мы вынуждены эту же трубу, фактически новую, перекладывать.

Приведу пример — это Латвия, Рига. Когда они законодательно разрешили только ту застройку, которая попадает в генплан, у них стоимость по цене уменьшилась в 2,5 раза.

«Люди здесь душевные»

— Насколько вам комфортно жить в Чите?
— Вы даже, возможно, будете удивлены: мне очень комфортно в этом городе жить.

Во-первых, я много в городах России бываю, могу сравнивать, и мне нравятся наши ровные улицы. Во-вторых, нравится, что Чита для такого населения – город очень компактный. Есть города с таким же населением — Улан-Удэ, например, но там огромный город. Люди здесь душевные. Ну а четвёртое, почему мне Чита нравится: здесь друзья, здесь работа, которая мне нравится, здесь друзья, с которыми у меня очень хорошие отношения. Я могу с ними встретиться, поиграть в футбол, могу куда-то сходить. У нас очень красивый и хороший кинотеатр «Удокан». Поверьте, в стране таких кинотеатров не много. Есть у нас в Чите проблемы, ну, во-первых, где их нет, ну а во-вторых, мы же надеемся на лучшее.

— Я знаю, что вы много играете в футбол. Это увлечение просто или часть жизни?
— Это больше, чем увлечение, скорее всего, как образ жизни. Наверное, футбол — это квинтэссенция нашей жизни. Только с полной самоотдачей можно добиться результата. Нужна и техника, и тактика, и стратегия, нужна командная игра, взаимовыручка, плечо. В нашей работе, в энергетике важны именно эти принципы. Поэтому это, наверное, чуть больше, чем просто увлечение. Ну, кроме того, я в этом разгрузку нахожу.

Для меня спорт — это какой-то способ релаксации, способ зарядиться новой энергией и новыми силами.

— А как вообще отдыхаете кроме футбола?
— Я отдыхаю мало и достаточно стандартно, очень люблю музыку, коллекционирую музыку. Второй этап — это чтение. У меня был какой-то период, когда я очень мало читал. Но потребность какая-то появилась. Сейчас я читаю в командировках, точнее в дороге в командировках. Читать стал больше. Люблю в шахматы играть.

— Ездите куда-то?
— Очень редко, в силу того, что работы много. Ну если ездить, то люблю ездить на Байкал. Меня этот массив поражает. В нём сила какая-то, даже, по-моему, песня такая есть.

— Что последнее прочитали?
— «Трудно быть Богом» Стругацких. До этого мне очень понравился «Мальчик в голубой пижаме». Сейчас читаю, это, наверное, очень стандартно, «Марсианина». В плане стоит, скачал уже, — «Маяк» Эдгара По.

Последнее изменениеЧетверг, 06 октября 2016 13:59
Оцените материал
(0 голосов)